Куда несется локомотив группы Dartz?
Новый альбом: пророчество или фантазия?
Неизбежна ли смерть старого мира?
Нанесет ли группа ответный удар Ватикану?
Как рождаются песни?
Обо всем этом - в новом интервью со звездами питерского фолка.

“…Европа — «юнеет»: Европа — «мулатится», собираясь «онегриться»; пока ещё что только милые негритёнки — апаши шалят себе в древнем Париже; и то ли ещё мы увидим — в текущем столетии: вероятно, увидим мы скоро оазис Сахары — «юнеющей» Франции — в городских, крупных центрах: в Париже, в Марселе, в Лионе, в Бордо…”
А. Белый

13 октября в арт-кафе «Африка» проходила встреча музыкантов группы Dartz со всеми желающими по случаю выпуска нового альбома «Proxima Parada», и мы решили воспользоваться этим обстоятельством, дабы из первых рук узнать подробности записи альбома. Беседа вышла занимательнейшая, и вряд ли какие бы то ни было носители смогли бы передать ее в полном объеме. Однако мы делимся своими попытками и тем самым приоткрываем завесу тайны над многими, возможно мучающими вас, вопросами.

В беседе принимали участие Дмитрий Курцман [ДК] (вокал, гитара), Антон Гореликов [АГ] ака Деодан (перкуссия), Сергей Чибирёв [CЧ] ака Слон (бас-гитара), ну и конечно мы, корреспонденты Нашего Рока [К]. К сожалению Сергей скоро ушел, так что в основном отвечали Дмитрий и Антон.

ДК: Вопрошайте!
Голос из толпы: Оракул готов.
К: Мы еще не слушали новый альбом, так как не пользовались торрентами…
ДК: А зря. Хочу предупредить, что скоро он уже будет официально выложен группой. В виде виджета.

К: Интересно, надо будет посмотреть. Итак, новый альбом. В нем сохранилось жизнерадостное настроение предыдущих?
ДК: Нет.
СЧ: У нас все песни о смерти.
АГ: Нет, Слоник, подожди. Во-первых, не абсолютно все. Да, большинство наших песен действительно о смерти. Но! Но большинство из них веселые. Но этот альбом, он…
ДК: Он особенно о смерти.
АГ: Да, он особенно о смерти, но не такой веселый.
ДК: А я, кстати, слышал такое мнение, что это те же самые Дартсы, только с наложением взрывов бомб и мортир.
АГ: Да ты что?
ДК: Да (смеется). И очень старого рояля.

К: Скажите, откуда взялась тема завоевания Европы арабами?
АГ: Дим, расскажи правду.
ДК: Это просто впечатление от поездки по югу Франции. Я там был и видел совершенно шикарную картину: ходят ослепительно красивые арабки, уже с кучей детей, и на их фоне местные француженки выглядят совершенно непрезентабельно. Понятно, что лет через пятьдесят просто генетически на юге Франции будут уже совсем другие лица, другой генотип. Потому что арабки красивые, французские женщины – нет.
СЧ: Все просто: у француженки пол ребенка, а у арабки двенадцать.
ДК: Да-да-да, потому что в Европе процветает child free, в Европе процветает политкорректность, противозачаточные средства… Этого всего нет у арабов. Поэтому Европа мирным путем, без всяких войн…

К: То есть это не фантазия, а предсказание?
ДК: Это уже реальность на юге Франции.
АГ: Масса людей ездят в Европу и видят: в Германии полно турок, в Финляндии полно сомалийцев, также полно наших соотечественников везде…
АГ: Закат Европы, как закат старого мира. Что-то новое приходит и все смешивается. В Испании очень давно есть арабское влияние, сколько времени они были под арабами. Просто это влияние в современном мире немного по-другому выглядит. Арабский мир – сильная, молодая, пассионарная культура. Она яркая, вот она приходит… Это смерть старого мира не в том смысле, что он как бы прекращается, это смерть как аркан таро смерть. То есть, перерождение.
СЧ: Смерти нет, есть переход в другое состояние.
АГ: Никуда не денется эта территория. И опять же, светловолосые финны они никуда не деваются. И обстоятельные немцы тоже никуда не деваются. Вот был такой случай: в Берлине был художественный квартал, там жили свободные художники. Район считался не очень хорошим, и жилье было дешевое. Туда стали приезжать турки. Через некоторое время они превратили этот район в достаточно фешенебельный. А художникам то деваться некуда. Их выселили в другой район, предоставили площадь и сказали, что, ребята, вы тут живете как хотите, но чтобы обязательно каждую неделю происходило какое-нибудь культурное событие: выставка, концерт, театрально представление, что-нибудь такое. Но показательна сама эта ситуация, когда были какие-то трущебы, которые превратились за счет приезда эмигрантов в респектабельный район. И сейчас происходит подобный процесс, и что-то меняется. Однако это все на корнях Старого Света, старого дня. И это не совсем смерть, это трансформация. А то, что в альбоме… У нас просто была идея, было несколько ключевых точек. Это как сеттинг в компьютерной игре или фильме. Как «Fallout» или «Шестиструнный самурай». Так вот, это наш сеттинг, которым мы не то что предсказываем будущее, а смотрим каким оно могло бы быть.
ДК: Деодан, я тобой любовался.
АГ: Я только начал. Мои чакры только открываются.
(смеются)
ДК: Мне вот очень нравится, что мы, записав такой ужасный альбом, ржем как кони.

К: Вы не довольны альбомом?
ДК: Нет, ужасный в том плане, что он довольно мрачный.

К: А в остальном нравится?
ДК: Я расскажу свою позицию. Я вижу, насколько лучше можно было сделать, вижу кучу недочетов.

К: Ну это всегда так.
ДК: С другой стороны, такого никогда не было. Такого количества недочетов и огрехов не было ни в одном нашем альбоме (смеется). «Бывает иногда» – был идеальный альбом. Но! Все это меркнет по сравнению с тем, что это получилось связное высказывание.

К: Известно, что у вас возник конфликт с Ватиканом по поводу звукозаписи, на некоторое время даже был арестован тираж ваших дисков. Сейчас ситуация вроде бы разрешилась, однако хотелось бы узнать, как дальше будут проходить ваши взаимоотношения с Ватиканом?
ДК: Ватикан нас вынудил следующий тираж делать с надписями, что итоговое сведение сделано у них.

К: Это известно. Но интересно вот что: вы их простили? Или будете мстить? В будущих песнях не прозвучат пасквили на католиков?
АГ: Мы очень любим католиков.
ДК: Да, мы немеренно симпатизируем католикам. Мы, естественно, не будем мстить католикам.

К: Ну и правильно. Скажите, вы не переживаете, что уйдут фанаты чисто фолковской составляющей музыки Dartz?
ДК: А они уже ушли (смеется). Есть, немножко, конечно. Отчасти жалко, что концерты будут не такими угарными. Но нам самим уже не так интересно играть старый материал. Всякие «Кунлы» и «Ирландские поминки».

К: Как говорил Ян Андерсон: слушать простую музыку он любит, но играть ее ему уже не интересно.
ДК: Кстати, тот же самый Ян Андерсон удивлялся: «Почему вы мне говорите, будто Jethro Tull вчера сыграл старую песню? Да мы репетировали на прошлой неделе и сделали ее по новой!». Мне до некоторого времени был очень близок этот подход. Но сейчас я вижу, что как бы мы не сделали «Кунлу», наши новые песни, они совсем другие. И их очень трудно будет объединять в одном концерте. Поэтому публика неизбежно сменится. Но мы гнем свою линию.

К: Концерт в Мьюзик Холле. Что дальше? Возвращаетесь в клубы или продвигаете линию сидячих залов?
ДК: У нас будет и то и то. Будут и угарные концерты в клубах, и, я надеюсь, мы будем разрабатывать линию Мьюзик Холла и в конце концов сыграем в большом полуторатысячном зале Мьюзик Холла, главном питерском зале после БКЗ.

К: А квартирники? В прошлый раз вышел очень приятный концерт.
ДК: Как получится.
АГ: Но нет никаких особенных препятствий для этого.
ДК: Ватикан не против (смеется).

К: В комментариях к песне «Арабика» в своем ЖЖ вы сказали, что просчитываете реакцию, которая будет на этот альбом, на эти песни… Она совпадает с вашими ожиданиями?
ДК: Да. Вот я в интернете прочел – человек просто фразами из песен написал свое впечатление. Я бы лучше не смог. Но вот он это высказал несколькими фразами, а мне чтоб это высказать понадобилось написать десять бестолковых песен. Так что это все просчитывается, мы понимаем, что мы делаем.
АГ: Ну, как правило, мы понимаем. Иногда, правда…
ДК: Нет, ну если на наш концерт придут совсем какие-то удивительные и неожиданные люди… тигры Тамил Ламы. Это, конечно, нас удивит (смеется). Вообще, хоть и говорят, что «нам не дано предугадать, как наше слово отзовется», пока что, как наше слово отзывается, мы предугадываем очень хорошо. Когда мы делали «Катти Сарк», мы понимали, что делаем абсолютно убийственную тему.
АГ: Мы иногда понимаем, что получается что-то такое, стрёмное, но мы ничего не можем сделать. Этот поезд не остановить. Это локомотив.
ДК: Уже поздно нажимать на тормоза. Это касается Арабики, это касается взрывов минаретов над Парижем, это как слезы ребенка. Реакция на слезы ребенка у всех одинакова. Вот и тут так же.

К: Не подумываете снять клип?
ДК: Клип, конечно, было бы здорово снять, но пока что у нас нет на это средств и концепции. Хотя несколько идей в воздухе носится.

К: То есть когда-нибудь можно ждать?
ДК: Обязательно. Я даже надеюсь, что может быть быстрее, чем кажется.

К: А что насчет электронных вставок в песнях нового альбома, скрэтчей? Понравился эксперимент?
АГ: Скрэтчи и синусоида.
ДК: Что-то понравилось, что-то нет.
К: А дальше эта линия получит развитие?
>ДК: Дальше все будет совсем другим. У нас, к сожалению, есть такое свойство, что мы что-то примерно научимся делать и бросаемся дальше, пробуем другое. Вот сейчас продвинули эту тему с электронной музыкой, так как пошло это направление. Но следующий альбом у нас будет совершенно неожиданным. Если он будет таким, как мы сейчас думаем, то он удивит всех.
АГ: Это получается, как в 16м веке. Был такой ученый… забыл, как его звали. У него было задание при дворе: он должен был показывать новинки, каждую неделю. Был он очень одаренный и вынужден был поддерживать связи с кучей ученых по всей Европе. И ему приходилось то делать какую-нибудь там паровую машину, то химические опыты, и он не мог углубиться во что-то одно. И мы так же. В последнее время мы берем что-то, пробуем. Вот услышали здесь скрэтчи, мы их сделали, но дальше работать в отношении электроники…

К: Не собираетесь.
АГ: Скорее всего, нет. Во всяком случае, никаких предпосылок для этого нет.

К: А вот такой отстраненный непосредственно от нового альбома вопрос. Я как-то слышал, если не изменяет память в подкасте «Аэростат», мнение, что песни рождаются, как бы это сказать… из эфира. То есть, не происходит напряженная работа, а в один прекрасный миг текст вдруг образуется в голове. Причем это было сказано со ссылками на музыкантов из Rolling Stones и еще пары западных групп. Как это происходит у вас, действительно ли тексты приходят откуда-то из астрала?
ДК: (активно кивает)
АГ: Нет, тут несколько вариантов. Вот приходит, допустим, Димка и говорит: «Знаете, ребята, мне тут приснился сон, и я вспомнил из него фразу». И оттуда рождается песня. Ну или там… по-разному бывает. Конечно, это все откуда-то из астрала, не вопрос. А если песню рассматривать как некое общее соединение музыки и текста, то это работа группы. Потому что приходит Дима, говорит «я придумал песню», у него есть текст и, допустим, мелодия. И то не всегда. И вот он наигрывает, а дальше начинается: ну давайте попробуем, сыграем. И как-то что-то присосеживается, кто-то что-то там такое придумывает, ритм какой-нибудь, это вот не очень хорошо звучит, вот давайте попробуем вот так, так, так. А потом в итоге получается, что нет, это все не годится, давайте все переделывать. В результате, не секрет что мы иногда берем какие-то традиционные мелодии, бретонские там или ирландские. Но как это выглядит? Есть какая-то мелодия, мы ее играем-играем-играем, и мы не пытаемся ее сыграть как в оригинале, а мы ее играем, как она у нас растет, мы играем уже свое произведение, а не ту мелодию. И поэтому там возможны любые варианты по трансформации, разработке темы. И в результате сама эта мелодия, которая в самом начале должна была быть основной, она может стать… ну это может быть какой-то кусочек или эпизод, припев или некий проигрыш. То есть абсолютно неизвестно, куда это приведет.

Корреспонденты сайта НашРок благодарят участников группы Dartz за ответы.

Напоминаем, что в Петербурге презентация нового альбома «Proxima Parada» состоится 23го октября в Мьюзик-Холле.